01:53 

По просьбе чудесного человека.

LogOfMimus
Игра, часть вторая.
Игра. Всё как обычно. Пустая комната и пистолет, лежащий посреди комнаты. Как жаль что за десять лет, что я провёл в этом персональном аду, в нём самом ничего не изменилось. Ничего кроме меня. Наверное, из-за того, что я в течение десятка лет занимался убийством в этой самой комнате, я и потерял все эмоции. Это немного помогало днём, когда я был обычным человеком, отрешённым от своих и чужих эмоций, решал чужие проблемы. Однако это не спасало ночью, когда наступало время Игры или мне снились кошмары. Это не было похоже на обычные кошмары, так я думаю. Просто ко мне приходили во сне люди, которых я убил, и садились рядом. Молча, спокойно, уверенно даже. Хотя сомневаюсь я, что у них остались хоть какие-то эмоции. Ведь они были мертвы. Я тоже был мёртв, но не так как они. Они умерли всего лишь дважды. Один раз наяву, а второй раз в Игре. Я же умирал каждый раз, как оказывался в этой комнате. И каждый раз можно считать за два. Потому что один раз я умирал от пули в сердце, другой же – от боли в душе. Дважды за последние два года мне пытались прислать замену. Наверное, произойди это на третьем или четвёртом году моей Игры, я бы согласился и поступил бы так же, как мой предшественник. Быстро пробурчать заученные фразы, нажать на курок, а после провести разъяснительную беседу. Но я отказался. В первый раз я долго ждал, когда появится ещё кто-то, потом взял в руки пистолет и посмотрел на прибывшую девушку, хрупкую, милую, нежную… Она была совсем молодой и я не смог. Я представил себе всё то, через что она пройдёт, в течение следующих лет Игры и не смог. Потому что понял, что Игра исковеркает её психику, сломает её волю и превратит в такого же ублюдка, что и я. Я сжал зубы и, посмотрев в её глаза начал произносить правила. Потом коротко и красочно описал перспективу остаться в живых. Очень красочно. Не знаю, откуда у меня хватило мужества высказать ей всё это и принять именно такое решение. Добровольно отказаться от возможности упокоиться с миром. Она поняла. Видимо что-то такое прочла в моём взгляде, что заставило её поверить в правдивость моих слов. Я отдал ей жертвенный алтарь этой комнаты, и она нажала на курок… Потом присела на корточки и как-то очень тихо произнесла «Теперь ты можешь убить меня.»
После этого случая Игры не было в течение двух месяцев. Может что-то сломалось и никто ещё до меня не отказывался от таких подарков. Нет, вряд ли. Скорее всего, тот неведомый Игрок, что играет с нашими жизнями, обиделся на меня. Или попытался понять. Или решил, что я не подхожу под отведённую мне Роль. Однако, надо сказать, что Он отомстил. Страшно отомстил. Следующая за этим простоем игра была ужасна. Если обычно после Игры, я уходил из залитой кровью комнаты, то в тот раз я выплыл из бассейна с человеческими ошмётками, по-другому и сказать сложно. В тот раз Игра длилась пять дней, если мои часы не врали. Людей было очень много. Я их даже не стал считать. Мне не удалось присвоить им всем Роли. Догадываюсь, что было бы несколько людей, чьи Роли совпадали бы. Вернее Роли, у которых было несколько актёров. Но Командир был один, и когда я выстрелил в него – он смеялся. Смеялся от счастья, как безумец. Все они погибли в разное время, в той, обычной жизни, но в Игре время не имело особого веса. Я как обычно очнулся в своей комнате, как обычно вышел на кухню и приготовил кофе. За десять лет я так и не научился засыпать после пребывания в своём личном аду. Да, за это время я ничуть внешне не изменился. В жизни моей тоже немногое переменилось. Разве что я не смог больше смотреть в глаза своим соседям, которые помнили меня прошлого, того, кто был ДО Игры. А я уже нет. Поэтому я переехал и наотрез отказался знакомиться с новыми соседями. Боялся, что однажды встречу их в той комнате. Так уже один раз было. Правда это был мой друг, с которым я общался на протяжение двенадцати лет, но всё же неприятно убивать знакомых. Волна воспоминаний нахлынула с неожиданной силой, как если бы я переживал этот эпизод своего существования заново.
В этот раз я не стал даже смотреть на часы. Что-то я редко стал на них смотреть. Может потому, что после той кровавой бани, что устроил Игрок, мне уже неинтересно время этого, внутреннего мира? Или потому, что я смирился? С тем, что всё равно окажусь в своей комнате в тот же самый миг, в который я отправился убивать и быть убитым? Из принципа смотрю на часы. Двадцать три, пятьдесят один. Ещё девять минут, а Командира всё нет. Поэтому вокруг стоит жуткий гвалт. Он раздражает, но я не могу, да и не хочу ничего сделать. За те девять лет, что я провёл здесь, я научился многому. Теперь я безошибочно могу определить Роль каждого человека, с которым я хотя бы пересекусь, могу предсказать дальнейшие действия каждого из них, а так же могу сыграть любую Роль. Разве что Безролевого мне не сыграть. Или я уже сам стал Безролевым? Не знаю. Кроме этих чисто душевных способностей, я выучил анатомию, разобрался в медицине, начал разбираться в оружие. Каково же было моё разочарование, когда я узнал, что описания моего жертвенного алтаря – не существует. Просто потому, что такого пистолета, корпорация Glock ну никогда не выпускала. Каково оно было? Да никакого разочарования не было. Просто принял эту информацию к сведению. Становиться слишком шумно… Наверное появился ещё один участник. Вновь смотрю на часы. Полночь. Что ж – пора начинать. Отцепляюсь от стены и поднимаюсь. В этот момент все резко задерживают дыхание, боясь выдохнуть. Ага, вот и оно. Неописуемое, необъяснимое, выворачивающее на изнанку чувство страха. Тревога. Паника… И абсолютная беспомощность… А я начинаю играть свою Роль.
- Здравствуйте дамы и господа, меня зовут Костя. Не знаю, кто вы и как вы сюда попали, но отвечаю на один из главных вопросов: Да, вы умерли. – Эту фразу я всегда произносил холодно, убрав из голоса все эмоции. Она и должна так произноситься. Как взмах меча, как опустившийся топор палача, как гильотинов нож. Я даю им минуту, чтобы осмыслить это. А так же, чтобы прошёл немного ступор. – Вы все мертвы, и должно быть сейчас вспоминаете те моменты… - Внезапно мой голос срывается. Я вижу того, кто прибыл последним. Антон. Человек, которого я дважды вытаскивал из жутких передряг, отдавая себе отчёт, чем это может закончиться для меня. Человек, который спас меня от безумия, в тот день, когда я попал в Игру. Человек, которого я называю другом. Называл… - Те моменты, каким образом это произошло. В данный момент вы участвуете в Игре.
В этой замечательной комнате, цвета сочных абрикосов, созданной специально для того, чтобы убивать людей воцаряется идеальная тишина. Хорошая труппа. Тут даже нет Хама вроде… Однако сейчас это всё для меня «рядом с птицей», как сказал бы Антон. Но он молчит, внимательно и любопытно слушая, что я ещё скажу. А мне не хватает времени, чтобы осознать всё происходящее. Ничего, после первого выстрела время будет…
- Это одна из тех игр на выбывание, что называют Деазматчами. Правила просты. Есть группа людей. Есть пистолет. Я не знаю почему, но у каждого из нас есть только один выстрел, воспользуйтесь им с умом. – Мимика отказывается слушаться и я не могу даже подмигнуть человеку, которого я звал другом и которому суждено умереть сегодня. Я смотрю ему в глаза и понимаю что он будет последним. Тем, кто умрёт от моей руки. Приходится бороться с желанием прервать объяснения и выстрелить в кого угодно… Почему такая простая мысль не пришла мне в голову до этого? - Если остаётся группа, в которой нет никого, у кого бы остался «выстрел» - у каждого появляется по ещё одному шансу. Выйти из комнаты может только один. В его обязанности входит объяснить следующей группе – условия Игры. Если условия не будут названы – Игра не начнётся. От себя могу сказать следующее: после смерти последнего из вас – появиться дверь, ведущая в ту часть планеты, что победитель считает своим домом. Самое страшное после этого – жить, зная про Игру, помня её условия и кровь, что пролита в этой комнате. Игра не постоянна, нет чёткого графика или расписания, когда она проходит. И отвечая на не заданный пока что вопрос – я являюсь победителем, сотен Игр, может даже и тысяч…
После этого я поднимаю пистолет и оглядываю присутствующих. Старательно избегаю их взглядов в глаза. Кто-то подходит сзади и резко выдёргивает у меня из руки пистолет. Наверное я ошибся и Хам всё же есть. Оборачиваюсь и мне в грудь тыкается дуло жертвенного алтаря моего личного ада. Ада абрикосового цвета. Скептик. Хлопок. Выстрел. Пуля. Сердце. Это больно. Было. Когда-то, очень давно. Падаю лицом вверх. Скептик смотрит на меня и присаживается рядом, щупая пульс.
- Не врал гад. Жаль. Значит, застрелиться мне не удастся. – Скептик поднимается и громко и чётко говорит – Господа! Прошу вас убить меня следующим. Я убийца.
Занятный тип. Ради проверки слов незнакомца он использовал свой единственный выстрел только для того, чтобы подтвердить правдивость моих слов. Но после этого он вызвался следующей жертвой. Удивительно, произвести убийство во благо общества и исключить себя из него сразу же, поскольку такой элемент как убийца – плохо. Наверное, так и пройдёт Игра. Будет вызываться добровольный убийца, которого будет сменять следующий, а за ним следующий, а за ним… пока не останется последний.
Они сыграли безумно красивый спектакль. Крики, слёзы, песни, стихи, стоны, рассказы о собственных жизнях… После чего выстроились в колонну, и начали стрелять. Спокойно, ровно, уверенно, один делал выстрел в стоящего перед ним, затем передавал Glock второму, стоящему позади, который проделывал ту же процедуру. Это был первый и последний раз, когда я испытывал ужас, изумление, уважение и жалость одновременно. Было в этом что-то красивое, чуждое мне и безумное. Очередь, которая сокращает сама себя. Люди которые выбрали очерёдность своей смерти и знают заранее, кто кого убьёт. Смерть, которая есть… В этот раз было всего двенадцать выстрелов. Включая тот, первый, что произвёл Скептик. Я поднимаюсь и содрогаюсь. Все одиннадцать выстрелов, что произвели актёры, кроме моего, первого, были сделаны в голову. В последний миг, когда убийца уже нажал на курок, а другой убийца ещё не умер, они смотрели друг другу в глаза. А потом это всё превращалось. После чего новоявленный убийца передавал орудие убийства следующему несчастному, и ждал, того момента, когда его мозги превратятся в буро-розовую кашу. Это была хорошая труппа. Понимаю, что меня тошнит. Я бы не смог сыграть такую пьесу, даже если бы это был первый и последний мой выход на сцену, к которому я готовился бы годами. Смотрю на выжившего и вздрагиваю. Нет, я не особо удивлён, тому, что это Антон, но я не могу описать словами, во что он превратился. Безвольное чмо, апатично глядящее на растекающиеся по стене мозги. Бросаю своё тело, стараясь не думать ни о чём, что будет дальше вперёд, к нему и со всей дури ударяю по лицу. Антон шатается и падает на пятую точку, оболдело глядя на меня, и дотрагивается до скулы, куда пришёлся удар. После чего так же ошарашено смотрит на меня и выдаёт самую логичную фразу, что могла бы быть произнесена в данный момент…
- Больно блин. – И смотрит на меня, не понимая, что происходит. После чего глупо хихикает и у него начинается истерика. Самая настоящая истерика. Некоторое время даю ему на отсмеяться, рассчитывая, что он придет в себя сам. К сожалению – нет. Я достаю из нагрудного кармана флягу и силой вливаю содержимое Антону в рот. Я не знаю что за алкогольный напиток держал в этой фляге предыдущий владелец, но на моего друга он возымел должный эффект. Он закашлялся и выпал из истерики, выпучив глаза и выдавив из себя разумную речь – Ты же не переносишь… алкоголь… совсем…
Да, это так. Я не переносил алкоголь и алкогольный запах, как вампир чеснок. Замертво не падал конечно, но всё равно не сладко пришлось. Но в одной из Игр, последний участник, Врач, отдал мне эту фляжку, сказав, что получил её в дар от одного священника. Я тогда не понял, зачем она мне, на что тот ответил, что это своего рода традиция, что держала его на земле. «Может статься так, Костя, что она поможет удержаться на земле и твоей душе. А мне она не нужна. Станет не нужна, после твоего выстрела.» Эту историю я и рассказываю Антону, пока он пытается откашляться. Он мотает головой, но вроде общую суть уловил.
- Слушай, а как же тот выстрел? Владимир промазал, или? Или что? Это всё розыгрыш? – Про себя отмечаю, что выстрелившим в меня человеком был Владимир. Однако молчу. Что ему сказать? Что остался один выстрел? Мой? Я внезапно с холодной ясностью понимаю, что через какое-то время мне придётся убить своего лучшего друга. Что после этого я окажусь в своей комнате, и продолжая жить как обычно через какое-то время вернусь в эту комнату. Что я должен буду смотреть в глаза его жене и, произнося «правильный фразы» буду тем, кто во второй раз убил её мужа. По настоящему… - Что «По настоящему»? Кость, ты меня вообще слушаешь?
- Да, Антон, слушаю. Выслушай и ты меня. Всё что я сказал – правда. И в конце нашего разговора я буду вынужден убить тебя. – Собираюсь с мыслями, не зная, что и сказать. – Для меня всё началось девять лет назад, однажды ночью, когда меня прирезала стадо воров в подворотне, рассчитывая на лёгкие деньги. А потом меня встретил Лёня…
Я рассказал ему всё. От начала до конца. Показал ему патрон, который был предназначен ему, рассказал ему, как пару раз совершал псевдосамоубийства, показал, что бывает, если навести пистолет на меня…
- Ну дела… Выходит ты и впрямь Кощей Бессмертный. Кость, так получается, что когда меня из универа чуть не выкинули, ну помнишь, там ещё эта история с подставой… Когда ребята наркотой торговали, и всё на меня свалили… Так ты уже тогда был… Ну… Ты уже тогда знал, что тебе ничего не грозит?
Я вспомнил ту историю. Антона тогда затащили в подвал и избивали менты, приговаривая, что он во всём признается и расскажет, откуда опиум брал. Я ворвался туда, сметя на своём пути троих милиционеров и остановился только когда четвёртый выстрелил в воздух. Я замер и посмотрел на него. Он навёл пистолет на меня, а я бросился вперёд и в итоге вытащил своего друга из того подвала. Отделался лёгким испугом и пулей в ребре. Антон после этого месяц прятался по знакомым, пока я не нашёл того, кто на самом деле распространял наркотики. Меня не схватили потому, что сразу после той перестрелке в подвале, когда я возвращался от знакомой, учащийся на медицинском, я попал в Игру.
- Нет, Тоша, там всё было по-настоящему. В Игру я попал сразу после перестрелки. Помнишь, что меня тогда держали в следственном изоляторе, а я всякий раз почему-то оказывался дома? Первая неделя полностью состояла из Игр. Менты тогда успокоились и дали мне месяц на доказывание твоей и моей невиновности. Я согласился. Это скорее всего единственный раз, когда я был благодарен Игре.
- Выходит ты всё же идиот, как я и думал раньше. – Он рассмеялся – Сколько раз мы с тобой спорили на тему, правильно ты поступил или нет? Ну, кто скажи мне на милость, попрёт на дуло пистолета, который в руках «закона», когда его друг, избиваемый рядышком – невиновен? Теперь понятно, почему на тебе всё заживало, как на собаке… Кость.
- Да? – я смотрю себе под ноги. Я знаю, что произойдёт дальше. И я сделал все, что мог для оттягивания этого момента.
- Ты собираешься в меня стрелять или нет? Или ты ждёшь, пока я завещание напишу?
Он мой лучший друг и знает меня как никто другой. То же можно сказать и обо мне, наверное. Поэтому я встаю и беру в руки пистолет. Он садится у стены и смотрит на меня.
- У тебя ведь завтра день рождения, верно?
- Нет. Уже сегодня. Полночь ведь уже настала…
- А, вот как… – Пистолет танцует замысловатые узоры у него перед лицом. Он закрывает глаза и тихо произносит. Зло, как никто другой, весело, как лучший друг, нежно, как человек и обречённо, как мертвец. – С днём рождения, Костя.

URL
Комментарии
2013-10-24 в 17:03 

Marion_DeLorme
Боль. Паника. Коварство.
Вот, кажется, и настал тот день, когда я все-таки письменно здесь выскажусь.
Четыре месяца, мда... ну и срок.
Знаешь, я сроднилась с твоей историей за это долгое время. Сроднилась настолько, что от представления себя на месте Кости перешла к обдумыванию Костиных перспектив. А еще, я должна у тебя попросить прощения за странную тональность моего комментария - я дурно себя чувствую последние несколько дней и достигла определенной степени апатии и цинизма. Итак, к тексту.

Твоя история для меня - это история Рыцаря, чьи подвиги остаются в тени и не ценятся по достоинству. Мы видим отношение Кости к женщинам, как он не сумел оставить вместо себя хрупкую, милую, нежную девушку. А ведь девчонка не так уж и хороша была. Да, молода, но с жутким комплексом ложной мученицы. "Теперь ты можешь убить меня" - как будто Косте требуется ее разрешение? Как будто без ее команды ничего не случится? Тут не она, тут Костя - мученик, а она даже прощения не попросила и не поблагодарила... Не додумалась до того ужаса, на который ее обрек Создатель Игры, и чего не допустил Рыцарь Костя.
Отношение Кости к друзьям тоже показательно. Ни одного дурного слова на то, что ценность его подвига (спасения от милиции) попытались нивелировать. Ни единой обиды на отсутствие всякого сочувствия в его сторону. Не знаю, может у мальчиков так принято, но мне было стыдно за Антона.

Костя - Рыцарь, и он чтит свой долг. Его объявление правил - это совокупность ролей Судьи, Глашатого Дурных Новостей и Палача. Не будучи ни Создателем, ни причастным к выдумыванию Игры, такой же заложник как и все остальные, Костя сознательно каждый раунд ставит себя в одиночестве против толпы актеров. И это совсем не слабость.

Костя - Рыцарь еще и потому, что, судя по написанному, совсем не пытается получить выгоду из своего положения. А ведь он по ТТХ - тот еще супермен. Неубиваем, незапираем (в следующему раунде все равно окажется в своем доме), с быстрой регенерацией... Можно было бы такого крутить в жизни, заставляя Судьбу на всю катушку отрабатывать те муки, которые она на долю Кости выкинула. Но ничего такого... Он разве только благодарит свое умение глушить эмоции, наработанное за все эти годы - но разве же это достаточным бонус?

Поведение актеров в этой Комнате, описанное в этой части вызывает у меня приступы цинизма и сарказма. Прости, я их частично все же выплесну.
Вот Костя восхищался кровавой пьесой, поставленной той группой, от которой его потом мутило, а я вижу в этом почему-то показушность. Стоять лицом к лицу, когда чужие мозги разлетаются в стороны неаппетитной кучей... Гм, это настолько извращенное правило убивать, глядя в глаза?
Но ведь это не убийство... Это изгнание духов, если хотите. Все, попавшие в Комнату, мертвы изначально. Да, им дается шанс. Но всякое мыслящее существо, успевшее трезво взглянуть на перспективу, должно первое по-быстрому убивать и лезть под собственную пулю: кому пожелаешь Костиной судьбы? Разве второй шанс того стоит? Я могу понять, если у человека останется очень важное неразрешенное дело, он решит пожертвовать своим покоем и ринется к победе... Ну если он достаточно умен, то вполне может добиться своего. А потом или обманом, или просто дождавшись преемника, выйти из этого заколдованного круга. Но так ли уж ценна жизнь, чтобы ради нее жить в таком Аду?..

Спасибо, Мимус. Мне очень сильно нравится. И я очень хочу прочитать третью часть. Мимими?

   

Смех Пересмешника

главная