• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:38 

Здравия.

Таки свершилось. Спешите видеть в своём интернете безумство меня. Счастливы? Довольны? Вот и не фыркайте в мою сторону. Пока я не найду источника вдохновения - меня бессмысленно тормошить. Я буду писать в удобной мне манере и любой попытавшийся меня поправить - может получить... выговор. Любой попытавшийся меня поторопить или растормошить - недоуменный взгляд. Любой из ныне живущих - свободный доступ к этому безобразию.

01:47 

Драконы

"У каждого есть свой миг, когда он превращается в дракона. Обычно это миг страха, нестерпимого, до дрожи в коленках, до холодеющих пальцев, когда желание жить вытесняет все. Когда смерть впервые оказывается рядом, и ты расстаешься с глупой детской верой в собственное бессмертие. Когда не умом и не сердцем, а жалким, трясущимся телом осознаешь - нужно или выжить, или остаться человеком..."
(с) С.Лукьяненко "Атомный сон"

00:16 

Бывают дни, которые хуже потерянных носков.

Не подумайте, что сверху написано одно из откровение сошедшего с ума, это просто злая шутка, аналогии, метафоры…
Потерянные носки это извечная проблема. Вот, предположим, был найден один из носков, который уже одет и единственная загвоздка в том, другом носке, которого ещё нет в вашем сознание, вашем видимом пространстве, в вашем мире. И вы внезапно ловите себя на каком-то странном чувстве, вроде раздражения или неудовольствия… Неожиданно вам становиться очень нужным найти этот носок. Он становиться для вас первоочередной задачей. Вот вы открываете ещё один ящик, с твёрдой уверенностью, что уж тут то точно должен быть этот чёртов носок, но его там нет и это чувство растёт. Вот уже перерыт весь шкаф, переставлена кровать, вывернуты наизнанку все ящики, а потеря отказывается быть найденной. Нет уже не важен тот факт, что вы опаздываете на работу, учёбу, свидание – важно уже даже не то, что можно надеть любую из трех десятков пар носков, что уже были найдены. Важно только то чувство, что растёт и крепнет каждую секунду и вот вы уже злой и отупевший от этого чувства сидите на своей кровати и понимаете, что дальше будет только хуже и надо всё бросать и беря альтернативный план за основу идти вперед. И вот, когда вы уже надеваете другую пару, проклиная себя, домового, носок внезапно находите то, что искали последние полчаса. И в этот момент испытываемое вами чувство двойственно: Это удовлетворение, ведь – «Чёрт возьми! Я знал, что он будет тут! Я же говорил, что этот гребанный носок где-то тут! Я был прав!»… И одновременно это опустошенность, поскольку 1) Ты уже опоздал на всё, что только можно. 2) На тебе уже надеты другие носки. 3) Всё это время второй носок лежал на самом видном месте, на которые ты сам же его положил, когда пытался достать первый из пары.
Так вот – бывают дни, которые хуже потерянных носков. В эти дни ты делаешь всё, чтобы найти пропажу, и видишь её только в тот момент, когда уже ничего не можешь сделать, ты уже опоздал на всё, что только возможно, ты уже занят другим, а пропажа оказывается…. Додумывайте сами, чем оказывается пропажа.

01:12 

4 страницы, 50 абзацов, 2220 слов, 13550 знаков и 10 смертей.

Комната. Проклятая комната с алтарём жертвоприношений посередине. И алтарь этот выглядит как пистолет. Обычный пистолет. Я не особо силён в огнестрельном оружие, но вроде как это Glock, один из тех, что часто мелькает в боевиках. Он, разумеется, заряжен, правда одним единственным патроном, но правда в том, что выстрелов всегда хватает. Возможно, это глупая пародия на неразменный пятак, но к сожалению – он никогда не исчезает.
- Что за?!...
Практически всегда ЭТО начинается с фраз типа «Что за чёрт?!», «Какого хрена?!» или чего-то подобного. Я молча жду, прислонившись головой к стене. Он только первый, а пытаться объяснить надо начинать в полночь, когда соберется основная масса трупов.
- Слышь, ты! Да я к тебе обращаюсь! Чудик у стены! – Таким образом, появившийся пару минут назад, пытался обратить на себя моё внимание. Ты ещё попрыгай на мне. Наверняка он и будет тем, что произведёт первый выстрел. – Ты чё, сдох?!
Интересно, а как мне ответить, на его последний вопрос, если его предположение верное? Слабо шевелюсь, немного приоткрыв глаза, но вовсе не для того, чтобы показать, что я ещё не годен на корм воронам. Нет, я просто посмотрел на часы. Без двадцати полночь. О, ещё один. Вернее – одна.
- Что здесь происходит?! Почему я здесь?! – Болезненно морщусь. Ну вот, такой тип игроков я ненавижу больше всего. Визгливая, капризная и… тупая. Не сомневаюсь в своих суждениях, так как она, несомненно, подходит своему подобному описанию, ровно, как и сотня предыдущих ей. Получается, уже юбилей? Сто Игр сыграно с моим участием?
- Не ори тварь! Ты ваще кто такая?! Как ты здесь оказалась? – первый игрок начал перепалку с появившейся. Это надолго. Можно отвлечься минут на десять. Будут появляться новые персонажи, неизменно скучные и однообразные.
За эти сто Игр я очень хорошо начал разбираться в психологии людей, которых сюда отправят. Не скажу, что повидал все типы людских характеров, но в целом – общество состоит как раз из тех, кого сюда посылают. Интересно, кто же ответственен за подбор игроков? Несомненно, только одно сходство между всеми участниками Игры: Они все мертвы. Нет, не так: Мы все мертвы. Для меня Игра началась два года назад…
Я открыл глаза и оглядел присутствующих. Итак, вон сидит Скептик, по выражению лица, с которым он оглядывал новое местоположение можно догадаться. Появление Принцесски и Хама я застал. Вон молиться Святой, хлопает глазами Простофиля… О! Уже и Командир появился. Ну, сейчас остались Философ, Врач и Учёный. Ещё чуть-чуть посижу так, пока они не появятся и начнём. А тем временем комната становилась всё шумнее и шумнее. Она уже почти сошла на визг, когда появился последний участник. Вернее участница – на этот раз она играла Роль Философа.
- Да говорю вам, это всё происки дьявола!...
- Да нет же, мы спим и видим один и тот же…
- Ну-ну, конечно…
- Да вы чё здесь всё е….
- Я хочу домой! Немедленно…
- А что здесь происходит…
- С точки зрения науки, это всё массовый гипноз…
- А вы кто? Ой, а где я?
- ТИИИИХАААА!!!! – За что я всегда люблю Командиров – вовремя умеют успокоить эту толпу. Состав всегда меняется, иногда нет одной или нескольких Ролей, иногда добавляется Ребёнок, одна из самых жалких Ролей, иногда появляются несколько претендентов на одну Роль… Всё реже появляются те, кто выходит за рамки своей Роли. Ну и ещё реже – Безролевые. На моей памяти их и было то всего шесть штук.
Молча встаю и иду к центру комнаты. Обаятельное место на самом деле – светлая комната, окрашенная в мягкий желтоватый цвет, какой бывает у абрикосов, хорошее освещение от нескольких ламп, сделанных очень искусно и… полное отсутствие окон и дверей. Она действительно обаятельна, но я её ненавижу. До смерти. Буквально, до смерти ненавижу. Труппа ещё не осознала, ещё не почувствовала того гнетущего и всепоглощающего взгляда, который сочиться из всех щелей. Ко второй смерти – осознают. Вторая смерть – самая мучительная, там уже приходиться думать, решать, ждать. Командир тем временем не теряет времени даром, при помощи лужёной глотки он восстанавливает спокойствие, в скором порядке затыкает всех и берёт в руки пистолет. Надо же! Хороший им Командир попался. Смотрю на часы, прокручиваю в голове варианты и киваю. Пора. Полночь.
Внезапно все резко задерживают дыхание, боясь выдохнуть. Ага, вот и оно. В первый раз меня тоже проняло. Да и во второй кстати тоже. Неописуемое, необъяснимое, выворачивающее на изнанку чувство страха. Тревога. Паника… И абсолютная беспомощность.
Кто-то резко выдохнул. За ним или за ней, вспомнив, как это делается, выдохнули и остальные. А я же начал говорить.
- Здравствуйте дамы и господа, меня зовут Костя. Не знаю, кто вы и как вы сюда попали, но отвечаю на один из главных вопросов: Да, вы умерли. – Эту фразу я всегда произносил холодно, убрав из голоса все эмоции. Она и должна так произноситься. Как взмах меча, как опустившийся топор палача, как гильотинов нож. Я даю им минуту, чтобы осмыслить это. А так же, чтобы прошёл немного ступор. Учёный начал открывать рот и я продолжил. – Вы все мертвы, и должно быть сейчас вспоминаете те моменты, каким образом это произошло. В данный момент вы участвуете в Игре.
- Погодь, погодь. Как ты там сказал, тебя зовут? Костя? Так вот, Костя, ты, что… головой стукнулся? – Ненавижу, когда меня прерывают. Святой, упал в моём понимание до уровня Хама, из-за одной такой фразы. Видите ли ему кажется невозможным, что после смерти есть какая-то Игра. – Я мыслю, дышу, ощущаю. Значит я живой!
Так. Мне не везёт с этой Игрой, в отличие от них. У них уже есть две кандидатуры. Пропускаю мимо ушей данное высказывание.
- Что за Игра? – Определённо мне начинает нравиться их Командир! Даже киваю ему незаметно. Правда, он на это никак не отреагировал, кроме разве что глаза чуть сузил.
- Это одна из тех игр на выбывание, что называют Деазматчами. Правила просты. Есть группа людей. Есть пистолет. Я не знаю почему, но у каждого из нас есть только один выстрел, воспользуйтесь им с умом. Если остаётся группа, в которой нет никого, у кого бы остался «выстрел» - у каждого появляется по ещё одному шансу. Выйти из комнаты может только один. В его обязанности входит объяснить следующей группе – условия Игры. Если условия не будут названы – Игра не начнётся. От себя могу сказать следующее: после смерти последнего из вас – появиться дверь, ведущая в ту часть планеты, что победитель считает своим домом. Самое страшное после этого – жить, зная про Игру, помня её условия и кровь, что пролита в этой комнате. Игра не постоянна, нет чёткого графика или расписания, когда она проходит. И отвечая на не заданный пока что вопрос – я являюсь победителем, как я уже подсчитал, сотни Игр, и для того чтобы победить я…
- Ну вот на этой Игре ты и обломишься! Выкуси, мразь!!! – Всё идёт своим чередом. Хам выхватывает пистолет из рук Командира и наставляет его на меня. – Чё, думал, самый умный, да? Вот ща я тебя порешу, и закончатся твои победы!
Хлопок. Выстрел. Пуля. Сердце. Это больно. Интересный парень, меткий. По традиции он будет следующим. Осталось выбрать, кто его пристрелит. Интересно, почему никогда меня не дослушивают? А мне есть что сказать… К примеру, что победителем является тот, кто сделает последний выстрел. Банально? А что если условие для этого – чтобы победитель был застрелен первым? Вот это-то и является самой смешной и печальной чертой Игры. Именно поэтому – я победил в уже сотне Игр.
Я не пытаюсь закрыть глаза, вздохнуть или пошевелиться. Бесполезно, я мёртв. У меня остался только разум, который помнит все предыдущие Игры. Интересно, умру я когда-нибудь нормально или нет? После очередной Игры я решил, что единственный способ – покончить с собой. И шагнул из окна восемнадцатого этажа. Разумеется, я выжил, иначе бы не валялся сейчас здесь бездыханным. Хочется рассмеяться, жаль, что не получается. Но уж больно по-идиотски выглядит эта ситуация.
Хама пристрелил Врач. Спокойно, уверенно, профессионально. Оказалось – парень военный медик. То-то он мне так не понравился. Не переношу военных. Теперь осталось только ждать. Да и что мне остаётся то? Единственное, что мне интересно, так это то, что бывает с выбывшими. Неужели просто так исчезнут? Они ведь все мертвы. Да и я тоже, помню, как умер. Один единственный раз – по настоящему. Однако же я – до сих пор живой, при том, что я мёртв. И не единожды. Но пока это не важно. Есть только пол, в который я уткнулся и красная кровь. Моя, чужая… НАША кровь.
Я могу их слышать, но не хочу. Всё равно это всё закончиться тем, что в один момент прозвучит девятый выстрел, и я почувствую, что могу встать. Возьму в руки пистолет и, что-нибудь сказав напоследок выжившему бедняге, пристрелю его. А пока единственное, что я могу это ждать. Ждать девятого выстрела.
Внезапно мне вспомнилась моя первая Игра. Она была уникальна, хотя бы потому, что в той Игре было всего два игрока. Я и чокнутый Лёня. Он очень быстро проговорил правила и пристрелил меня. После этого он подошёл и сказал…
- Давай вставай, я тебе кое-что объясню. Во-первых, по окончанию нашей беседы – ты меня пристрелишь. Да да, малыш, не хлопай так глазами. Я здесь уже пять лет, и чёрта с два я упущу такую возможность сдохнуть! Да не смотри ты так на меня! Во-вторых, тебя ждёт ад, на протяжение нескольких лет. Точно не знаю – в зависимости от твоей удачливости. Ну а теперь насчёт правил…
Я так и сидел, слушая его сумбурный рассказ. И думал, что он псих. Да так оно и было, я ведь тоже потихоньку схожу с ума. Нельзя при такой работе остаться здравомыслящим человеком. А он продолжал рассказывать, при этом, улыбаясь, как если бы выиграл в лотерее весь мир. Он рассказал мне про Игру и про её условия, немного про персонажей, предостерёг насчёт Ребёнка, рассказав историю из его Игры. Он рассказывал мне какие-то истории, связанные с ним и с Игрой, о его жизни, по ту сторону игры, про то, как он застрелился из этого самого пистолета и ходил потом полдня с дыркой в голове, пока она не заросла. Он улыбался и с каждой минутой всё шире. А потом подбросил пистолет в руке, кинул его мне и сказал:
- Давай. Твоя очередь.
И я дал. Хлопок. Выстрел. Пуля. Сердце. Это больно. А он улыбался. Улыбался, как если бы выиграл в лотерее весь мир. Так я в первый раз убил человека. В тот же момент, как он упал, я отбросил пистолет в сторону. В тот же момент, как он упал, я возненавидел эту комнату. В тот же момент, как он упал, я перестал считать себя человеком. А потом встал, на шатающихся ногах добрался до появившейся двери и ввалился в свою комнату. Проснувшись, я уверил себя, что это был сон и уверял себя так до следующей Игры. Целую неделю…
Девятый хлопок. Девятый выстрел. Девятая пуля… Встаю. Медленно, картинно, изображая из себя мертвеца. На самом деле я уже привык к тому, что после каждой смерти в этой комнате у меня немеют ноги. И нашёл этому логическое объяснение: попробуйте как-нибудь полежать в одной неудобной позе час! А некоторые Игры затягиваются и на сутки и на двое суток…
Ещё не подняв головы, я ставлю на то, что выжил Командир. Второй я утверждает, что, скорее всего, выжил Скептик. Тут я сам с собою спорю. Поднимаю голову: всё-таки Командир. Сидит мой победитель, тупо смотря в пол. Сажусь рядом. Надо же! Даже не особо сильно шарахнулся в сторону. Потом смотрит на меня, на стену, на пистолет. Качаю головой.
- Там остался последний выстрел. Мой. Я ещё не стрелял. – Я устал. Действительно устал. Он наверняка попытается рассказать мне историю жизни, что-то по поводу того, что он не может умереть… Но он молча кивает и отдаёт мне пистолет. Я вопросительно поднимаю бровь, на что он закрывает глаза. – У тебя сигареты есть?
Вот ведь чудной. Небось, думал, что я его сразу же пристрелю. Молча достаёт из нагрудного кармана пачку сигарет, достаёт одну, протягивает мне. Немного подумал, достал ещё одну и раскурил, положив после этого и пачку, и зажигалку на пол.
- Роман. – Представился, протянул руку для рукопожатия. Уважаю. Он понимает, что я его пристрелю через пару минут, но держит себя в руках. Помню, один пытался меня голыми руками придушить. Кто-то пытался стрелять. А этот сидит и спокойно курит.
- Костя. – Руку я пожал, удивившись твёрдости рукопожатия. Даже если он и военный, уважаю.
- Да я помню.
Какое-то время мы молча курим. Потом достаём ещё по одной, и я решаюсь спросить.
- Военный? – Жду ответа, но он молчит. – Почему ты так спокоен?
- Я с самого начала подозревал, что здесь какой-то подвох. У тебя было слишком спокойное лицо, когда ты уме… когда в тебя выстрелили. – Он затянулся глубоко и затушил сигарету в луже крови, даже не поморщившись. Чёрт, я уже начинаю завидовать ему! – Ну и то, что ты спокойно сидел, пока вокруг все орали, бегали, суетились, искали выход… К тому же – я уже умер один раз. Почему бы не умереть по-настоящему?
Тушу сигарету. Молча встаю. Он тоже встаёт. «Мы могли бы стать друзьями, не убей я его» - такую фразу я говорю сам себе, когда попадается хороший человек. Я пробовал выпутаться из такой ситуации. Стрелял в стену, в руку, чтобы человек выжил, стрелял сам в себя… Безрезультатно. От стены пуля отскакивала обратно в «выжившего», стреляя в руку – я промахивался в его голову. А при наведение на меня пистолет ломался. Поэтому я навёл пистолет на Романа. Хлопок. Выстрел. Пуля. Сердце. Это больно…
В этот раз почему-то было особенно тяжело. Поэтому я сижу в луже крови и курю. Я не стал трогать оставленную им пачку, я курил свои сигареты. Я часто использую фразу «Есть сигареты», для разрядки атмосферы. Ну, встал труп, покурить ему хочется… Кто-то после этого думал, что всё просто. Это телешоу, а он всего лишь его участник. Жаль, что это не так. Дохожу до двери. Открываю. Щелчок. Утро. Сколько ждать до следующей Игры?
5 Ноября 2009 г. 02:02

03:46 

СолепсизмЪ

Итак, давайте начнём, дамы и господа? Что есть мир, вселенная, реальность? Что есть фантазия, вымысел, наваждение? Почему люди тешат себя иллюзиями, постоянно балуются фантасмагорией, развлекаются с расширяющими сознание препаратами, алкоголем, никотином? Что их заставляет плакать и смеяться, где границы разрешённого и грань возможного, откуда берётся атом, в чём суть человечества, какой смысл жизни? Вопросов много, и количество их растёт с каждой секундой. Что по ту сторону Смерти, куда ведут чёрные дыры, как путешествовать во времени, сколько стоит фунт бессмертия? Человек, задающий сам себе подобные вопрос на полном серьезе, прорабатывающий их постоянно и поставивший себе целью найти ответы на них является перспективным учёным. Связав воедино все вопросы в логическую цепочку становятся ясны некоторые ответы, просто от того, что вопрос последующий за уже существующим немного помогает разобраться в этом мироздании. Существует ли Бог? Возможен ли Дьявол? Реально ли вернуться к их уровню? Почему так важно время? Ведь время существует только когда есть независимый наблюдатель за неким объектом и тогда оно существует для объекта, для наблюдателя и для мира окружающего наблюдателя и объекта. Я хочу сказать, что абсолютно не важно, что происходит на другом конце Вселенной, пока у этого нет наблюдателей. Поскольку наблюдатели отсутствуют – отсутствует и время, и пространство в предполагаемом конце Вселенной. Без людей или же любых других мыслящих сущностей абсолютно неважны происходящие события. Поскольку их можно сказать нет. Ведь наблюдателем должен быть некто, наделённый разумом, памятью и способностью к анализу происходящих событий. А так как мало кто подходит под это описание – наличие людей абсолютно необходимо для существования этой реальности.
А теперь копнём грунт ещё немного. Существует только один разум способный отражать субъективную действительность. Почему субъективную? Потому как разум этот – мой. Или же ваш. Или вашего соседа, соседки, родственника, начальника… Список длинный, поэтому остановлюсь ка я на себе. Нет у меня никакого доказательства существования кого-либо кроме меня. Всё можно объяснить по теории солепсизма. Считается, что ввёл этот термин в оборот Декарт и вообще, мне могут сейчас возразить что «Сударь, есть же что-то, чего вы не знаете, что-то, что было до вас и…» бла-бла-бла. Не довод дорогие мои. Мой мир, моя действительность, я её отражаю и при этом – исключительно на субъективном уровне, так как не могу объективно его оценивать. Для того чтобы быть объективным в этом случае нужно не быть вовлечённым в ситуацию, то есть не быть составляющим этой реалии, обладать только анализом среди всего своего набора инструментов и не обладать чувствами. И из этого следуют, что я обладаю своей собственной, персональной вселенной, с которой могу творить всё, что мне вздумается. Или вы ей обладаете. Или ваш сосед и далее по списку. Мне одному вспоминается «Девять принцев Амбера»? Хорошо написано и правдиво, смею себя заверить. Для того чтобы что-то изменить в этой реалии нужно два составляющих – вера, непоколебимая, истинная и абсолютная, что можно приравнять к возможности изменить мир, или к силе способной её изменить, и желание это проделать. Как правило, одно с другим находиться по разные стороны весовых чаш и практически невозможно проделать такие махинации, чтобы ещё и силушка была да и желание осталось. Вера очень важна, причём вера в себя, а не в некую абстрактную идею, силу, личность. Нет, господа хорошие, нужно верить именно в себя. А желание… Когда ты обладаешь всевластием тебе ничего не хочется. Пропадает интерес. Это как играть в жизнь с кодами, словно в какой-нибудь замшелой игрушке. Но если в игре ещё можно удержаться за счёт сюжета или иных благ, то в жизни скучно становиться моментально. Ну, если могу я всё, то зачем же что-либо делать? Зачем мне к примеру золотой писсуар? Вот если бы я его заработал… А так – появился, отсвечивает и трепета ты к нему не испытываешь никакого. Нет, скучно это. Поэтому мало стать Богом, надо ещё и хотеть изменений.

04:09 

Статья 34

Братаны не должны смотреть друг другу в глаза во время секса втроем.

01:53 

По просьбе чудесного человека.

Игра, часть вторая.
Игра. Всё как обычно. Пустая комната и пистолет, лежащий посреди комнаты. Как жаль что за десять лет, что я провёл в этом персональном аду, в нём самом ничего не изменилось. Ничего кроме меня. Наверное, из-за того, что я в течение десятка лет занимался убийством в этой самой комнате, я и потерял все эмоции. Это немного помогало днём, когда я был обычным человеком, отрешённым от своих и чужих эмоций, решал чужие проблемы. Однако это не спасало ночью, когда наступало время Игры или мне снились кошмары. Это не было похоже на обычные кошмары, так я думаю. Просто ко мне приходили во сне люди, которых я убил, и садились рядом. Молча, спокойно, уверенно даже. Хотя сомневаюсь я, что у них остались хоть какие-то эмоции. Ведь они были мертвы. Я тоже был мёртв, но не так как они. Они умерли всего лишь дважды. Один раз наяву, а второй раз в Игре. Я же умирал каждый раз, как оказывался в этой комнате. И каждый раз можно считать за два. Потому что один раз я умирал от пули в сердце, другой же – от боли в душе. Дважды за последние два года мне пытались прислать замену. Наверное, произойди это на третьем или четвёртом году моей Игры, я бы согласился и поступил бы так же, как мой предшественник. Быстро пробурчать заученные фразы, нажать на курок, а после провести разъяснительную беседу. Но я отказался. В первый раз я долго ждал, когда появится ещё кто-то, потом взял в руки пистолет и посмотрел на прибывшую девушку, хрупкую, милую, нежную… Она была совсем молодой и я не смог. Я представил себе всё то, через что она пройдёт, в течение следующих лет Игры и не смог. Потому что понял, что Игра исковеркает её психику, сломает её волю и превратит в такого же ублюдка, что и я. Я сжал зубы и, посмотрев в её глаза начал произносить правила. Потом коротко и красочно описал перспективу остаться в живых. Очень красочно. Не знаю, откуда у меня хватило мужества высказать ей всё это и принять именно такое решение. Добровольно отказаться от возможности упокоиться с миром. Она поняла. Видимо что-то такое прочла в моём взгляде, что заставило её поверить в правдивость моих слов. Я отдал ей жертвенный алтарь этой комнаты, и она нажала на курок… Потом присела на корточки и как-то очень тихо произнесла «Теперь ты можешь убить меня.»
После этого случая Игры не было в течение двух месяцев. Может что-то сломалось и никто ещё до меня не отказывался от таких подарков. Нет, вряд ли. Скорее всего, тот неведомый Игрок, что играет с нашими жизнями, обиделся на меня. Или попытался понять. Или решил, что я не подхожу под отведённую мне Роль. Однако, надо сказать, что Он отомстил. Страшно отомстил. Следующая за этим простоем игра была ужасна. Если обычно после Игры, я уходил из залитой кровью комнаты, то в тот раз я выплыл из бассейна с человеческими ошмётками, по-другому и сказать сложно. В тот раз Игра длилась пять дней, если мои часы не врали. Людей было очень много. Я их даже не стал считать. Мне не удалось присвоить им всем Роли. Догадываюсь, что было бы несколько людей, чьи Роли совпадали бы. Вернее Роли, у которых было несколько актёров. Но Командир был один, и когда я выстрелил в него – он смеялся. Смеялся от счастья, как безумец. Все они погибли в разное время, в той, обычной жизни, но в Игре время не имело особого веса. Я как обычно очнулся в своей комнате, как обычно вышел на кухню и приготовил кофе. За десять лет я так и не научился засыпать после пребывания в своём личном аду. Да, за это время я ничуть внешне не изменился. В жизни моей тоже немногое переменилось. Разве что я не смог больше смотреть в глаза своим соседям, которые помнили меня прошлого, того, кто был ДО Игры. А я уже нет. Поэтому я переехал и наотрез отказался знакомиться с новыми соседями. Боялся, что однажды встречу их в той комнате. Так уже один раз было. Правда это был мой друг, с которым я общался на протяжение двенадцати лет, но всё же неприятно убивать знакомых. Волна воспоминаний нахлынула с неожиданной силой, как если бы я переживал этот эпизод своего существования заново.
В этот раз я не стал даже смотреть на часы. Что-то я редко стал на них смотреть. Может потому, что после той кровавой бани, что устроил Игрок, мне уже неинтересно время этого, внутреннего мира? Или потому, что я смирился? С тем, что всё равно окажусь в своей комнате в тот же самый миг, в который я отправился убивать и быть убитым? Из принципа смотрю на часы. Двадцать три, пятьдесят один. Ещё девять минут, а Командира всё нет. Поэтому вокруг стоит жуткий гвалт. Он раздражает, но я не могу, да и не хочу ничего сделать. За те девять лет, что я провёл здесь, я научился многому. Теперь я безошибочно могу определить Роль каждого человека, с которым я хотя бы пересекусь, могу предсказать дальнейшие действия каждого из них, а так же могу сыграть любую Роль. Разве что Безролевого мне не сыграть. Или я уже сам стал Безролевым? Не знаю. Кроме этих чисто душевных способностей, я выучил анатомию, разобрался в медицине, начал разбираться в оружие. Каково же было моё разочарование, когда я узнал, что описания моего жертвенного алтаря – не существует. Просто потому, что такого пистолета, корпорация Glock ну никогда не выпускала. Каково оно было? Да никакого разочарования не было. Просто принял эту информацию к сведению. Становиться слишком шумно… Наверное появился ещё один участник. Вновь смотрю на часы. Полночь. Что ж – пора начинать. Отцепляюсь от стены и поднимаюсь. В этот момент все резко задерживают дыхание, боясь выдохнуть. Ага, вот и оно. Неописуемое, необъяснимое, выворачивающее на изнанку чувство страха. Тревога. Паника… И абсолютная беспомощность… А я начинаю играть свою Роль.
- Здравствуйте дамы и господа, меня зовут Костя. Не знаю, кто вы и как вы сюда попали, но отвечаю на один из главных вопросов: Да, вы умерли. – Эту фразу я всегда произносил холодно, убрав из голоса все эмоции. Она и должна так произноситься. Как взмах меча, как опустившийся топор палача, как гильотинов нож. Я даю им минуту, чтобы осмыслить это. А так же, чтобы прошёл немного ступор. – Вы все мертвы, и должно быть сейчас вспоминаете те моменты… - Внезапно мой голос срывается. Я вижу того, кто прибыл последним. Антон. Человек, которого я дважды вытаскивал из жутких передряг, отдавая себе отчёт, чем это может закончиться для меня. Человек, который спас меня от безумия, в тот день, когда я попал в Игру. Человек, которого я называю другом. Называл… - Те моменты, каким образом это произошло. В данный момент вы участвуете в Игре.
В этой замечательной комнате, цвета сочных абрикосов, созданной специально для того, чтобы убивать людей воцаряется идеальная тишина. Хорошая труппа. Тут даже нет Хама вроде… Однако сейчас это всё для меня «рядом с птицей», как сказал бы Антон. Но он молчит, внимательно и любопытно слушая, что я ещё скажу. А мне не хватает времени, чтобы осознать всё происходящее. Ничего, после первого выстрела время будет…
- Это одна из тех игр на выбывание, что называют Деазматчами. Правила просты. Есть группа людей. Есть пистолет. Я не знаю почему, но у каждого из нас есть только один выстрел, воспользуйтесь им с умом. – Мимика отказывается слушаться и я не могу даже подмигнуть человеку, которого я звал другом и которому суждено умереть сегодня. Я смотрю ему в глаза и понимаю что он будет последним. Тем, кто умрёт от моей руки. Приходится бороться с желанием прервать объяснения и выстрелить в кого угодно… Почему такая простая мысль не пришла мне в голову до этого? - Если остаётся группа, в которой нет никого, у кого бы остался «выстрел» - у каждого появляется по ещё одному шансу. Выйти из комнаты может только один. В его обязанности входит объяснить следующей группе – условия Игры. Если условия не будут названы – Игра не начнётся. От себя могу сказать следующее: после смерти последнего из вас – появиться дверь, ведущая в ту часть планеты, что победитель считает своим домом. Самое страшное после этого – жить, зная про Игру, помня её условия и кровь, что пролита в этой комнате. Игра не постоянна, нет чёткого графика или расписания, когда она проходит. И отвечая на не заданный пока что вопрос – я являюсь победителем, сотен Игр, может даже и тысяч…
После этого я поднимаю пистолет и оглядываю присутствующих. Старательно избегаю их взглядов в глаза. Кто-то подходит сзади и резко выдёргивает у меня из руки пистолет. Наверное я ошибся и Хам всё же есть. Оборачиваюсь и мне в грудь тыкается дуло жертвенного алтаря моего личного ада. Ада абрикосового цвета. Скептик. Хлопок. Выстрел. Пуля. Сердце. Это больно. Было. Когда-то, очень давно. Падаю лицом вверх. Скептик смотрит на меня и присаживается рядом, щупая пульс.
- Не врал гад. Жаль. Значит, застрелиться мне не удастся. – Скептик поднимается и громко и чётко говорит – Господа! Прошу вас убить меня следующим. Я убийца.
Занятный тип. Ради проверки слов незнакомца он использовал свой единственный выстрел только для того, чтобы подтвердить правдивость моих слов. Но после этого он вызвался следующей жертвой. Удивительно, произвести убийство во благо общества и исключить себя из него сразу же, поскольку такой элемент как убийца – плохо. Наверное, так и пройдёт Игра. Будет вызываться добровольный убийца, которого будет сменять следующий, а за ним следующий, а за ним… пока не останется последний.
Они сыграли безумно красивый спектакль. Крики, слёзы, песни, стихи, стоны, рассказы о собственных жизнях… После чего выстроились в колонну, и начали стрелять. Спокойно, ровно, уверенно, один делал выстрел в стоящего перед ним, затем передавал Glock второму, стоящему позади, который проделывал ту же процедуру. Это был первый и последний раз, когда я испытывал ужас, изумление, уважение и жалость одновременно. Было в этом что-то красивое, чуждое мне и безумное. Очередь, которая сокращает сама себя. Люди которые выбрали очерёдность своей смерти и знают заранее, кто кого убьёт. Смерть, которая есть… В этот раз было всего двенадцать выстрелов. Включая тот, первый, что произвёл Скептик. Я поднимаюсь и содрогаюсь. Все одиннадцать выстрелов, что произвели актёры, кроме моего, первого, были сделаны в голову. В последний миг, когда убийца уже нажал на курок, а другой убийца ещё не умер, они смотрели друг другу в глаза. А потом это всё превращалось. После чего новоявленный убийца передавал орудие убийства следующему несчастному, и ждал, того момента, когда его мозги превратятся в буро-розовую кашу. Это была хорошая труппа. Понимаю, что меня тошнит. Я бы не смог сыграть такую пьесу, даже если бы это был первый и последний мой выход на сцену, к которому я готовился бы годами. Смотрю на выжившего и вздрагиваю. Нет, я не особо удивлён, тому, что это Антон, но я не могу описать словами, во что он превратился. Безвольное чмо, апатично глядящее на растекающиеся по стене мозги. Бросаю своё тело, стараясь не думать ни о чём, что будет дальше вперёд, к нему и со всей дури ударяю по лицу. Антон шатается и падает на пятую точку, оболдело глядя на меня, и дотрагивается до скулы, куда пришёлся удар. После чего так же ошарашено смотрит на меня и выдаёт самую логичную фразу, что могла бы быть произнесена в данный момент…
- Больно блин. – И смотрит на меня, не понимая, что происходит. После чего глупо хихикает и у него начинается истерика. Самая настоящая истерика. Некоторое время даю ему на отсмеяться, рассчитывая, что он придет в себя сам. К сожалению – нет. Я достаю из нагрудного кармана флягу и силой вливаю содержимое Антону в рот. Я не знаю что за алкогольный напиток держал в этой фляге предыдущий владелец, но на моего друга он возымел должный эффект. Он закашлялся и выпал из истерики, выпучив глаза и выдавив из себя разумную речь – Ты же не переносишь… алкоголь… совсем…
Да, это так. Я не переносил алкоголь и алкогольный запах, как вампир чеснок. Замертво не падал конечно, но всё равно не сладко пришлось. Но в одной из Игр, последний участник, Врач, отдал мне эту фляжку, сказав, что получил её в дар от одного священника. Я тогда не понял, зачем она мне, на что тот ответил, что это своего рода традиция, что держала его на земле. «Может статься так, Костя, что она поможет удержаться на земле и твоей душе. А мне она не нужна. Станет не нужна, после твоего выстрела.» Эту историю я и рассказываю Антону, пока он пытается откашляться. Он мотает головой, но вроде общую суть уловил.
- Слушай, а как же тот выстрел? Владимир промазал, или? Или что? Это всё розыгрыш? – Про себя отмечаю, что выстрелившим в меня человеком был Владимир. Однако молчу. Что ему сказать? Что остался один выстрел? Мой? Я внезапно с холодной ясностью понимаю, что через какое-то время мне придётся убить своего лучшего друга. Что после этого я окажусь в своей комнате, и продолжая жить как обычно через какое-то время вернусь в эту комнату. Что я должен буду смотреть в глаза его жене и, произнося «правильный фразы» буду тем, кто во второй раз убил её мужа. По настоящему… - Что «По настоящему»? Кость, ты меня вообще слушаешь?
- Да, Антон, слушаю. Выслушай и ты меня. Всё что я сказал – правда. И в конце нашего разговора я буду вынужден убить тебя. – Собираюсь с мыслями, не зная, что и сказать. – Для меня всё началось девять лет назад, однажды ночью, когда меня прирезала стадо воров в подворотне, рассчитывая на лёгкие деньги. А потом меня встретил Лёня…
Я рассказал ему всё. От начала до конца. Показал ему патрон, который был предназначен ему, рассказал ему, как пару раз совершал псевдосамоубийства, показал, что бывает, если навести пистолет на меня…
- Ну дела… Выходит ты и впрямь Кощей Бессмертный. Кость, так получается, что когда меня из универа чуть не выкинули, ну помнишь, там ещё эта история с подставой… Когда ребята наркотой торговали, и всё на меня свалили… Так ты уже тогда был… Ну… Ты уже тогда знал, что тебе ничего не грозит?
Я вспомнил ту историю. Антона тогда затащили в подвал и избивали менты, приговаривая, что он во всём признается и расскажет, откуда опиум брал. Я ворвался туда, сметя на своём пути троих милиционеров и остановился только когда четвёртый выстрелил в воздух. Я замер и посмотрел на него. Он навёл пистолет на меня, а я бросился вперёд и в итоге вытащил своего друга из того подвала. Отделался лёгким испугом и пулей в ребре. Антон после этого месяц прятался по знакомым, пока я не нашёл того, кто на самом деле распространял наркотики. Меня не схватили потому, что сразу после той перестрелке в подвале, когда я возвращался от знакомой, учащийся на медицинском, я попал в Игру.
- Нет, Тоша, там всё было по-настоящему. В Игру я попал сразу после перестрелки. Помнишь, что меня тогда держали в следственном изоляторе, а я всякий раз почему-то оказывался дома? Первая неделя полностью состояла из Игр. Менты тогда успокоились и дали мне месяц на доказывание твоей и моей невиновности. Я согласился. Это скорее всего единственный раз, когда я был благодарен Игре.
- Выходит ты всё же идиот, как я и думал раньше. – Он рассмеялся – Сколько раз мы с тобой спорили на тему, правильно ты поступил или нет? Ну, кто скажи мне на милость, попрёт на дуло пистолета, который в руках «закона», когда его друг, избиваемый рядышком – невиновен? Теперь понятно, почему на тебе всё заживало, как на собаке… Кость.
- Да? – я смотрю себе под ноги. Я знаю, что произойдёт дальше. И я сделал все, что мог для оттягивания этого момента.
- Ты собираешься в меня стрелять или нет? Или ты ждёшь, пока я завещание напишу?
Он мой лучший друг и знает меня как никто другой. То же можно сказать и обо мне, наверное. Поэтому я встаю и беру в руки пистолет. Он садится у стены и смотрит на меня.
- У тебя ведь завтра день рождения, верно?
- Нет. Уже сегодня. Полночь ведь уже настала…
- А, вот как… – Пистолет танцует замысловатые узоры у него перед лицом. Он закрывает глаза и тихо произносит. Зло, как никто другой, весело, как лучший друг, нежно, как человек и обречённо, как мертвец. – С днём рождения, Костя.

21:31 

Люблю смотреть новости.

Я люблю смотреть новости, они иногда раскрывают очень интересные моменты и показывают разные аспекты жизни других людей. Сейчас я хотел бы сделать небольшой вброс - по поводу усыновления и однополых пар. Усыновление детей из России уже далеко не "мейнстрим", потому как за этим стали следить. Теперь более модным является работорговля. "Американец Марк Ньютон и его партнёр из Новой Зеландии Питер Труин за 8 тысяч долларов уговорили женщину из России выносить им ребёнка." Вроде как обычное сообщение, верно? За 8 тысяч долларов двое людей договорились с женщиной, что они купят у неё ребенка и она не будет иметь никаких прав на него. По сути своей, что это, если не работорговля? "Счастливые родители" из однополой семьи некоторое время вели себя прилично и показывали всем, насколько они хороши. Когда за ними снизили присмотр, они решили, что теперь можно все и превратили своего ребенка, а Марк Ньютон является и биологическим отцом ребенка, в сексуального раба для педофилов гомосексуального характера. "Забрав мальчика, так называемые родители неоднократно совершали с ним действия сексуального характера, снимая это на фото и видео. Причем ребенок стал жертвой еще как минимум восьми педофилов во Франции, Германии и США, куда его специально привозили для съемок в порнофильмах». Думаю говорить мне практически больше нечего, кроме разве что того факта, что мальчик получил два знания, которые в последствии, как выяснили соцработники, вжились в его мозгу настолько крепко, что потребуются годы или даже десятки лет, чтобы от них избавится. Первое знание "Когда тебя насилуют, это нормально". Замечательная идея, неправда ли? Так сказать, соответствует духу времени. И вторая мысль - "Мужчина должен жить с мужчиной и получать от этого удовольствие". Господа толерасты, сочуствующие, те кто относит себя к секс меньшинствам и прочие. Возможно эта идея хороша для вас. Именно для вас, но не для восьмилетнего мальчика. Однополые браки это путь к вырождению нации, поскольку они бесплодны. Усыновление ребенка однополыми браками приводят... к этому. Причем даже не к тому что ребенок становится секс игрушкой в руках педофилов, нет. Он становится вашим идейным продолжением. То есть тоже идет на вырождение нации. Закон о запрете пропаганды гомосексуализма не ущемляет ваших прав. Он предотвращает появление нового поколения на котором всё и закончится. Ну а в целом - вовремя эта новость вышла. Теперь мне точно есть что ответить тем, кто ратует за усыновление однополыми парами детей.

Ссылка на саму новость - www.gazeta.ru/social/2013/07/01/5403593.shtml
Или вот - ria.ru/world/20130701/946835255.html

Смех Пересмешника

главная